Я облизываю ложку и смотрю на пустую коробку от мороженого. Любить сладкое должно стать запретом для меня. Но это так же невозможно, как избавиться от его уз. Горячим шоколадом он облил мое сердце и теперь ждет, когда все это застынет. А я специально ем до дрожи холодное мороженое, помогая шоколаду превратиться в корочку. Только жар от сердечка такой сильный, что даже это не помогает.
Он забирает из моих рук ложку, пару мгновений смотрит на нее, а затем облизывает тоже. Мороженое было ванильным. С запахом чего-то весеннего и легкого. Он не любит ваниль. Но любит облизывать мои ложечки от мороженого. Я с наслаждением оставляю на его щеке липкий след от моих губ и забираюсь на подоконник. Он говорит, что это место одиноких людей. А я не одинока, значит, должна сидеть в мягком кресле. Я загадочно улыбаюсь и думаю, что подоконник мой. Нечаянно толкаю горшок с непонятным растением, которое с моего рождения цветет на этом окне. Он с жалостью смотрит на осколки, поднимает грустные глаза и тянет мне руку, как бы призывая сесть в то самое, его любимое кресло.
Я беру его за руку и веду в холл, где стоит огромный белый рояль. С моего рождения он занимает почетное место в нашей квартире. Но играет на нем только он. Его немного липкие пальцы незаметно передвигаются по клавишам, оставляя рядом со мной звуки. Я сажусь на пол, обхватываю руками колени и склоняю голову. Он играет, наблюдая за мной. Сознавая, что веду себя словно сумасшедшая, я резко встаю. И музыка замолкает. Он устало встает из-за рояля, закрывает его крышку и, не посмотрев даже на меня, уходит назад.
Я возвращаюсь в свое кресло с еще одной коробкой мороженого. Оно шоколадное. Может, схожий вкус поможет горячей гуще из кофе и различных компонентов быстрее застыть где-то внутри меня. Ложечкой, нежно и осторожно, отламывая очередной кусочек холодной сладости, я чувствую дрожь. Мелкая и раздражающая дрожь пронизывает мое тело словно разряд электрического тока. Он медленно забирает у меня ложку и снова облизывает ее. Я долго смотрю на его губы, которые еще один раз последними дотрагиваются до куска металла, так искусно переплавленного в столовый прибор. С безразличием целуя его в щеку, я смотрю на подоконник, где теперь уже нет того огромного горшка с огромным растением. Перехватывая мой взгляд, он набирает в ложечку немного мороженого и подносит к моим губам. Я ртом ощущаю холодок, исходящий от ложки, но есть больше не хочу. Внутри арктический мороз и нет ни капли тепла. Он роняет коробку – раздается грохот. Минуты две мы молчим, просто уставившись друг на друга. Я пытаюсь понять, замерз ли шоколад на моем сердце, но ощущаю лишь его биение.
Он снимает плюшевые тапочки (это я его попросила их надеть – один из капризов), садится на пол и начинает размазывать еще больше лужу тающего мороженого. Немного улыбнувшись, я забираюсь на подоконник. Это место не одиноких людей, а тех, кто слишком много мечтает. Так кажется мне. Но я ведь мечтать не умею, что же тянет меня к окну? Он находит чистую ложку и начинает осторожно набирать мороженое с самой вершины этой сладкой горки. Ему грустно, потому что он не знает, как заставить шоколад замерзнуть. Я хватаю стакан с водой, стоящий всегда на столе, и потихоньку лью себе на лицо. Охлаждая горячие чувства, я не отрываю глаз от него. Он ест мороженое, поднося третью ложку подряд ко рту. «Что есть настоящее рядом?» - думаю я и спрыгиваю на пол. На четвереньках ползу к нему, смотрю в глаза и улыбаюсь. Забираю из его рук ложечку и облизываю. Липкими губами он прикасается к моим губам.
…
Комментариев нет:
Отправить комментарий